Загрузка файлов

Профиль: Эмма
Зарегистрирован: 7 Июля 2017
Заходил: 8 Апреля 2019 15:06
Испания. Город Толедо. 1623 год. В разгар борьбы церкви со слугами дьявола в XV-XVIIвв, на кострах святой инквизиции погибло сотни тысяч невинных душ.
 
Дверь в лавку портного услужливо распахнулась, как только тяжелый дверной молот стукнул по дереву. Однако, в этот раз, он увидел не склоненную в глубоком поклоне плешивую лысину Педро, а молодую сеньориту, присевшую в глубоком реверансе. Пока купец Родриго де Сантильяно, обдумывал, что бы это значило, сеньорита почтительно молчала, опустив глаза, в ожидании повисшего в воздухе вопроса.
- Так, э-э?.. – спросил, наконец, Родриго, стащив с головы берет.
Изящные губы девушки скорбно дрогнули в ответ, и, не поднимая глаз, она тихо молвила:
- Синьор Родриго! Если позволите, я закончу ваш хубон*.
Он растеряно кивнул. Она помогла снять плащ, и маленькие розовые пальчики залетали вокруг, накалывая шелк. Потрясенный неожиданной новостью о кончине личного портного, Родриго де Сантильяно, глядя на бледное лицо сеньориты, неожиданно для себя завибрировал внутри. Бархатные опущенные ресницы и маленькие изящные ушки с капелькой жемчуга - невольно взгляд охватывал всю ее ладную фигуру. Декольте темного платья, задрапированное вуалью в тон, притягивало взгляд и манило. Когда она едва прикасалась, зашпиливая складки хубона, его словно обжигало. Он осторожно вдыхал ее аромат – розмарина и лавра. Забыв о бедном Педро, Родриго де Сантильяно полностью погрузился в созерцание порхающих пальцев, трепещущих ресниц и вздрагивающих губ. А она, вдруг, подняла глаза на мгновенье, и окунула его в волнительную пучину давно забытых желаний.
Спустя несколько часов, он, размягший в парной городской бани, погрузился в прохладные воды бассейна и вспомнил цветущего Педро на первой примерке. А, значит, не сеньорита, а сеньора Беатриса де Кастильо сегодня примеряла ему хубон. Где же старый пес раздобыл такой цветок? Он причмокнул, вспоминая маленькие пальчики и взгляд. Обжигающий! Что в нем? Скорбь? Не-ет. Озорство! Желание! Он бы смог утолить жажду этой маленькой шалуньи. И снова горячими волнами заходило по телу приятное томленье.
Лишь дома, за вечерней трапезой, он немного пришел в себя. Смотрел на Франциску – все еще моложавую, возлюбленную супругу. Слушал обычную милую болтовню про новые рецепты индийских трав, продляющих молодость, про модного астролога, читающего звезды, и едва мог дождаться ночи.
Когда она, удивленная его жаром, поддалась и почти раскрылась… почти! Он, вдруг, в свете камина, увидел дразнящий, жаждущий взгляд темных глаз, нежный изгиб губ Беатрисы. Наваждение! Закрыл глаза и унесся вихрем:
Ты гвоздика апреля
И ты майская роза,
Лунный лик ты январский,
И я в чаре твоей.
Льдом охолонул жар всплывший некстати романс. Он посмотрел на Франциску - та стыдливо прикрылась, богобоязненная. Смотреть на нее не хотелось!
«И я в чаре твоей…»
Вопреки обычаю, ночевал сегодня в своих покоях. Уснуть так и не смог – бродил по комнатам, потом вышел в сад и просидел у фонтана, слушая, как журчит вода и глядя в звездное небо. Утром, осунувшийся и постаревший, едва забрезжил рассвет, решительно вышел из дома и отправился в церковь.
Три месяца купец Родриго де Сантильяно пребывал в хлопотах и заботах, уходя рано поутру и возвращаясь затемно.
Наконец, погожим августовским днем, когда послеполуденная жара уже спадала, а сиеста подходила к концу, он вышел из дома, впервые надев новый бархатный хубон. Он шел по пустынным мостовым Толедо, улыбаясь. Стук башмаков разносился эхом в узких улочках. Завернул в крохотную цветочную лавку, единственную открытую в этот час, купить алых роз у старухи-лавочницы – хорошее дополнение к свитку, вокруг которого хлопотал все эти дни.
- Жарко нынче горело в Ла-Дехесе*, не так ли, синьор?! – прошамкала беззубым ртом сморщенная карга. – Возрадуется Господь наш Иисус Христос - сколько еретиков попало сегодня в ад, будь они трижды прокляты! Освободилось место для истинных христиан!
Родриго де Сантильяно вздрогнул и сердито посмотрел на старуху. Она протягивала ему розы, не склонив головы. Колючие глаза так и буравили насквозь. Хрычовка!
Он бросил флорин, и она кинулась за ним, как собака за костью.
 «И я в чаре твоей…» - в который раз повторил он слова песни, как заклинание, и успокоился.
Чем ближе он подходил к заветному дому сеньоры Беатрисы де Кастильо, вдовы портного Педро де Кастильо, тем больше им овладевал трепет. За эти месяцы он много пережил, но  не волновался так сильно, как сейчас. Вот и заветная дверь – он стукнул молотком, и та, как всегда, услужливо отворилась.
На пороге его встречал, склонившись в почтительном поклоне, безвременно почивший портной, еще более плешивый, чем раньше.
Одной рукой Родриго де Сантильяно крепче прижал дарственную своей супруги приданного имущества на имя Беатрисы де Кастильо, оформленную нотариусом задним числом, а другой охапку роз. И. будто сквозь сон слышал, как Педро де Кастильо, приносил глубочайшие извинения за то, что не смог лично провести примерку хубона по причине тяжелой болезни. И если достопочтимый сеньор Родриго де Сантильяно позволил бы, то он бесплатно пошил бы, что он только пожелает в качестве глубочайшего почтения.
Плавно кружил и оседал пепел, принесенный ласковым ветерком из Ла-Дехеса, покрывая голову и новый бархатный хубон Родриго де Сантильяно. Пепел его возлюбленной супруги.
------------
хубон* - особый вид куртки, верхняя мужская одежда
Ла-Дехес* - местечко близ Толедо, где по приговору инквизиции сжигали еретиков и ведьм.
 
 
151
0 комментариев