С виду вживую и на фотографиях наше СНТ выглядит очень скромно, если не сказать, убого. Однако, жизнь в нем продолжается, несмотря ни на что.  Так, за последние несколько лет на его территории были выстроены  три новых дома, появилось несколько новых бань, были вырыты несколько новых колодцев. Появились и новые дачники, а некоторые из старых, наконец-таки, продали свои дома, выставленные ранее на продажу. Как говорится, не прошло и трех лет.  В частности, три дома продали ярославцы, и теперь на их участках обитают питерцы и жители ближнего Подмосковья. Два участка, напротив нас, через дорогу, приобрели угличане. Одна семья, получив по программе переселения из ветхого жилья квартиру в городе, и, переехав из аварийного дома из близлежащей деревни в городскую квартиру, обнаружила, что в городской жизни в новой квартире им недостает деревенского уклада. Поэтому ими был приобретен дачный участок с домом, аккурат напротив нашего. У новых соседей - две взрослые хорошо откормленные таксы. А поскольку заборов нет, постольку наш понятливый Геморрой этих такс третирует, пользуясь тем, что они догнать его не в состоянии.

          Соседи встретили вновь прибывших как родных. Танька, которая всегда навеселе, лично показывала новой хозяйке, как правильно следует вскапывать грядки, а потом пришла с бутылкой и предложила выпить по рюмочке. С ее слов, было дело так:

- Я ей говорю, давай по рюмашке!
А она:
 - Давай!
- А муж то ее пить отказался, дескать, за рулем - не наш человек! Ну, и еб…ули мы с ней по стакану! А потом - еще по стакану!

          Второй домик рядом у прежней хозяйки, которая уже лет семь-восемь как им не пользовалась, а все продавала и продавала, купил мужичок лет около сорока пяти - пятидесяти. Он называл меня, прибавляя к имени слово - дядя, а жену мою, аналогично, величал тетей. Ну, и мы его между собою окрестили посему племянником. Племянник – мужик крепкий, крупный и рукастый с энтузиазмом принялся перестраивать и надстраивать купленный домик, мастерить душ, туалет, а в это время его пассия – женщина лет тридцати с хвостиком обустраивала сад – огород. Когда она в огороде махала лопатой, или стояла в известной позе над грядками, я, бывало, заглядевшись, с восхищением говорил супруге: «Смотри, какая у племянника ладная бабенка: руки - в-во!, ноги - в-во! – мощные!, такая ежели промеж глаз вдарит, кубарем катиться будешь!» «Нравится?» - спрашивала супруга. «А то!» - отвечал я.

          Женщина племянника очень скоро организовала клумбы, насадила (а у нас растения не сажают, а именно сАдят) цветов, накопала грядок, а когда все, что положено, повылезло из земли, зазеленело, распустилось и зацвело, вдруг неожиданно от племянника ушла она к другому мужчине. 

          Племянник решил, что такое горе надо основательно запить (был он, чего греха таить, мужик с руками, как говорят, из нужного места, но запойный), а поскольку в одиночестве пить скучно, ибо не с кем поговорить, то пригласил он меня по-соседски составить ему компанию. От него-то я и узнал, что купил он своей пассии машину, отремонтировал ей квартиру, а она ушла от него к местному  олигарху.

          Я старался утешить его, как мог, говоря, что девок вокруг – как грязи, что найдет он себе новую, лучше прежней. Учил я его по-отечески, что самое пагубное увлечение мужчины – женщины и  только потом следуют лошади, азартные игры и водка, т.е. что водка значительно полезнее для организма, чем женщины, все вместе взятые. Как сказал один мудрец: «Водка – всего-то одно только слово, а какая глубокая мысль!»  Когда же мы почали вторую бутылку, приперлась моя жена, объявившая, что пора и честь знать.

           На следующий день племянник продолжил в одиночку пытаться алкоголем потушить пожар, бушевавший у него в душе, так как все, к кому бы он ни обратился в тот день, отказывались составить ему командк в этом деле, ссылаясь все на дела, да случаи. Даже Танька с ее небесно-голубыми глазами, всегда пьяная или в подпитии не поддалась на уговоры, трудно сказать почему.

          На третий день у племянника закончилась водка. Вышел он в свой огород, огляделся по сторонам, и принялся выдирать из земли все, что насажала его пассия. «Ты что ж Ирод окаянный делаешь! Чем цветы-то виноваты?» - увещевала его Дуня – бабушка - божий одуванчик  из соседнего домишко. «Не хочу цветов! – объявил племянник, - Нужны цветы? Забирай! Чтобы духа ее здесь не было!» К вечеру того же дня все цветы перекочевали к Дуне на участок, который расцветился яркими красками.     

          Кое-как разобравшись с цветами, племянник объявился у меня на пороге с просьбой отвезти его в город, так как самому ему пьяным за руль садиться было нельзя. Мы с супругой  как раз собирались везти белье в прачечную, о чем я ему и сообщил, и велел быть готовым к отъезду минут через двадцать.  

          Когда племянник забрался в автомобиль, сначала показалось, что кто-то плеснул в салон стакан водки.  «И зачем тебе в город? - поинтересовался я.   «Бабу поеду себе искать – не могу я один!» - отвечал племянник. В городе он попросил высадить его возле «Пятерочки», сказав, что сначала ему надо будет взять пива, и только потом он сможет заняться решением других насущных вопросов.

          И что бы вы думали? Вечером того же дня в сумерках вернулся племянник на такси, да не один, а с девицей, только мельком взглянув на которую, я понял, что она ничуть не уступает его прежней. Племянник поспешил нас с супругой успокоить, сказав, что это не то, о чем мы подумали, а родственница приехавшая погостить. «Ну, родственница, так родственница! Кто бы был против?» – отвечал я.

          Три дня племянник с нарисовавшейся родственницей из дому выходили только в туалет, а в иное время можно было понять, что в домике кто-то есть, только лишь по припаркованной возле него машине.

           Дуня, так та, все три дня ходила мимо, прислушиваясь к каждому шороху, и все сокрушалась в голос, что, мол, мужик совсем с катушек слетел и приволок малолетку! Я ее вразумлял: «Дуня, протрите глаза и наденьте очки - говорил я, - Малолеткой она была в прошлом веке, а сейчас ей уже лет сорок, поди!»  Потом оказалось, что ошибся я всего-то на три года. Ей было 37 лет.

          Спустя три дня, внезапно и племянник, и родственница, и машина, обыкновенно стоявшая возле дома, исчезли недели на три, если не на месяц.

          Настал уже сентябрь, когда племянник вновь объявился, загоревший и сияющий, он сообщил, что с новой невестой сгонял на юг к морю и, что теперь, зимой состоится его свадьба, на которую он нас с супругой приглашает.
        Да, если кто не знает,  кто такой Рамо
 

 
Причем, характерно, что у него также имелся племянник.