Вслед за пожаром страстей случился в нашем СНТ вскорости еще один пожар. На этот раз сгорел сарай у местного садовода. Весь день садовод жег на участке мусор. Когда кострище погасло, золу он заботливо собрал в железный таз и снес в сарай, чтобы убрать ценный ресурс подальше от посторонних глаз, чтоб никто не спер. Сам же садовод отправился ночевать в город, как это принято у большинства местных садоводов.  Пожар случился ночью, видимо, зола оказалась не вполне остывшей.           Выхожу я за полночь покурить и, мама родная, вижу над головой красно-желтое марево, а почти по центру садоводства - столб огня, улетающий в небо! Хватаю лопату, да ведро и спешу на центральную линию садоводства, где, как оказалось, полыхает сарай. Вокруг людей немного - всего-то двое дядек с близлежащих участков и одна тетка, но и в садоводстве ночуют-то едва ли больше - ну, может, еще пяток тех, кто уже видит десятый пьяный сон как, например, Танька.           Крыша сарая проваливается внутрь, разметав вокруг снопы искр. Недалеко от полыхающего сарая стоит жилой дом Валерки – одного из нас четверых, собравшихся на пожар. Жена его - тут же, по матерному прохаживается по нерадивым соседям, устроившим за полночь огненную феерию возле ее дома. Было безветренно, а иначе огонь мог бы вполне перекинуться на его крышу. Удачей также оказалось и то обстоятельство, что длины садового шланга от соседнего участка хватило, чтобы поливать из него сарай, в противном случае, воду пришлось бы из колодца таскать ведрами, а даже вчетвером ее много не натаскаешь. Включили насос, по очереди принялись поливать сарай из шланга. Пожарных вызвали, конечно.  Минут через двадцать с огнем справились, а еще через полчасика неспешно подъехал пожарный расчет, которому только и осталось, что еще разок пролить, обугленные головешки, чтобы те снова не разгорелись, что пожарные и сделали.           Когда уже кончался октябрь, и садоводы мало-помалу рассосались по городским квартирам, и на свои огороды почти перестали казать нос, осталось нас в садоводстве жить всего три дома. Папаша – москвич-пенсионер, отправив свое многочисленное семейство в город, наслаждался философическим одиночеством: дремал перед телевизором, выпивал водочки, закусывал понемногу и снова впадал в дремоту.  В лес он ходить перестал, так ведь там и делать было больше нечего, и на рыбалку  уже не ходил, поскольку в светлое время суток рыба клевать отказывалась, а к сумеркам ноги у Папаши переставали ему повиноваться, и сознание его опускалось за горизонт вместе с солнцем.           Двое местных садоводов муж и жена еще жили на даче: он с утра уезжал на работу и возвращался только к вечеру, а она целый день занималась хозяйством. Ну и мы с супругой еще жили. Я - ради того, чтобы по первым устойчивым морозам переобуть резину на зимнюю, оставить летнюю в сарае, дабы не возить ее в город, а супруга за компанию со мной, и чтобы я не расслаблялся без ее внимания.  Чем занимались? Слой за слоем белой пропиткой красили вновь построенную