Тяжело отдуваясь, грузный мужчина с трудом поднялся на четвереньки. На полу расползалось мокрое пятно. Вокруг - отпечатки тапок. Одну из них, Вася, пытался отчистить от чего-то мерзкого, приставшего на подошву. Перед ним лежала очередная сто двадцать восьмая жертва, расплющенная по полу. Просто Вася был серийным убийцей, в чём, он, конечно, ни кому не сознавался. Сто двадцать восемь жертв - это, только те, которых он начал считать недавно, а сколько было до того? 

  Он никогда не чувствовал раскаяния и сострадания к своим жертвам, которых убивал топором, как Раскольников, ножом, как профессиональный киллер, черенком лопаты, поленом, голыми руками и, даже, один раз из ружья. Вот теперь он убил обыкновенным, домашним, тапком. Сразу. Насмерть. И ни чего не чувствовал. А, что, он должен был чувствовать к этим тварям - вокруг него плодящимся? Кроме ненависти и омерзения. Столько их развелось.