Загрузка файлов

Сообщества / Жизнь в деревне / Сибиряки
Деревня-Онлайн это место встречи для тех, кто живет и трудится на природе или только собирается изменить свою жизнь в этом направлении.

                                                                      ГОСТЬ


          Вечером мы сидели у костра и пили чай душистый травяной.
– Сегодня гость появится у нас, - сказал вдруг дед.
– Как может появиться гость, откуда? - спросил я удивлённо.
– Придет сейчас, увидишь скоро сам.
– Откуда он придёт, из леса что ли?
– Оттуда, с севера, из леса, по тропинке, - ответил дед и показал кивком на тропку, уходившую в тайгу.
– Скажи, откуда ты узнал, что гость скоро прибудет?
– Да просто вижу я его.
– Как можешь видеть ты, когда никто не видит?
Уже несколько раз дед говорил о том, что он может каким-то образом видеть на расстоянии. Мне было непонятно.
– Мне трудно это объяснить словами, ты просто не готов к такому пониманью, - ответил он.
– А кто же это будет, надеюсь, не дикий зверь, а человек?
– Не зверь конечно, человек, к тому же очень интересный. Сам познакомишься сейчас. Вот он идёт, смотри.
        От леса по тропинке к нам приближался человек невысокого роста, азиатской внешности. Подойдя к нам, он поздоровался с дедом за руку, а с нами - приложив правую руку к сердцу и склонив голову.
– Николай, - представился он и присел к костру.
      Дед дал ему чай в берестяной кружке, Маруся подала хлеб с маслом и вареньем, и мы продолжили трапезу. Наш гость разговаривал с дедом как давний знакомый. Я с интересом наблюдал за ними и слушал разговор.
     Из их беседы понял, что Николай шорец, живет он в таежном шорском поселке, у него есть семья: жена, дети, внуки. На вид ему было лет пятьдесят. Пришел Николай сюда потому, что ему с дедом необходимо о чем-то поговорить. Как узнал Николай о том, что дед сейчас находится именно здесь, и как дед узнал, что Николай идет к нему, для меня в то время было загадкой.
        Когда чаепитие было закончено, дед достал комуз и стал на нём играть. Музыка, извлекаемая дедом при помощи небольшой металлической подковки, сливаясь с грохотом реки, с шумом леса, плыла над полем, поднималась по склонам гор, достигала отвесных скал на вершинах и, отражаясь от них, возвращалась назад с разных сторон, усиленная в несколько раз. Это была музыка гор. Она завораживала, пробуждая в душе какие-то тонкие, неведомые ранее ощущения.
        Далее произошло такое, что невозможно описать никакими словами. Николай тоже достал комуз, и они заиграли вместе с дедом, вдобавок к этому Николай запел шорскую песню. Не прекращая играть на комузе, он пел. Песня не была похожа на песню человека, это была песня природы. Звуки не слетали с губ, как при обычном пении, а исходили из нутра его, из души, усиливаясь гортанью и всем его телом. Мы сидели и слушали, как завороженные. Такой музыки, такой песни я в своей жизни еще не слышал.
       Сгустились сумерки. Все пошли спать. Только мы с дедом и с Николаем еще долго сидели у костра и разговаривали. Говорить с ними мне было очень интересно. Правда, тогда я не все понимал из того, о чем они говорили. Понимание пришло много позже. В то время я их воспринимал, как очень интересных, но не совсем понятных для меня и немного странных людей.
       Мне было очень интересно узнать о шорцах больше: о жизни, о деятельности, о том, как они живут в тайге зимой. Я обратился к Николаю с вопросом:
– Николай, далеко отсюда находится ваш поселок?
– Нет, не очень, всего часа четыре ходу.
– Большой поселок? Сколько в нём домов?
– Да, большой, домов семнадцать будет.
– Есть школа, магазин в посёлке вашем?
– Нет магазина, школы тоже нет, а дети в интернате проживают в Таштаголе.
– А чем вы занимаетесь зимой и летом?
– Всем понемногу: держим скот, сажаем огороды, грибы, орехи, травы собираем. Зимой охотимся. Куём железо понемногу.
– Не скучно жить в тайге?
– Молодежь уходит в города, а нам нет времени скучать.
Беседу нашу дед прервал:
– Ступай, укладывайся спать, вставать придётся рано.
      Я попрощался и пошел в шалаш. Дед еще о чём-то долго разговаривал с Николаем у костра.
Проснувшись утром, я узнал от деда, что Николай с рассветом ушел домой. Мне было очень жаль, хотелось еще услышать эту необыкновенную шорскую песню, эти таинственные слова и звуки, которые просто заворожили меня на всю жизнь.

                                                                     

                                                                     С Т А Р А Я Ш А М А Н К А


          В  один из вечеров, когда мы чистили рыбу на берегу реки, к нам подплыла старая женщина в долблёнке, так здесь называют лодку, выдолбленную из цельного бревна. Мы помогли ей вытащить лодку на берег.
– Авгарат бикэл, – поприветствовала она нас по-эвенкийски.
– Здравствуйте, – ответил мы, с интересом рассматривая её.
– Давно плыву, одыхать нада, кушать нада, нащёвку нащивать нада.
           Женщина была одета в национальные одежды, обильно украшенные всевозможными ремешками, ленточками. На шее висело громоздкое ожерелье из зубов и когтей животных.
Она стала доставать из лодки свою поклажу: кожаные мешки, оленьи шкуры, грубые не обработанные для подстилки и выделанные, мягкие, которыми можно накрываться как одеялом. Среди её вещей мы увидели большой кожаный бубен и другие, странные и не известные нам предметы. Мы помогли ей. Она стала начала располагаться на ночлег прямо здесь на берегу, недалеко от лодки.
– Вы что, прямо здесь ночевать собираетесь? – удивились мы.
– Здесь канешна, – ответила она.
– Зачем же здесь, пойдёмте наверх, к избушке. Там комаров меньше и теплее. У нас ужин почти готов, осталось только рыбу обжарить, – предложили мы.
Встреча в тайге с человеком всегда радостное событие. Но это была не просто старушка, а видимо, шаманка. Это вызвало в нас ещё больший к ней интерес.
– Ая бойе, пайдём, – сразу согласилась она.
– Бабушка, мы не понимаем по-эвенкийски, что такое ая бойе?
– Харашо, значит, друг, пайдём.
Мы взяли её вещи и поднялись к избушке. У нас уже была готова жидкая похлёбка из сушёной картошки, лука и моркови. Добавили в неё крупу. Быстро зажарили в противне рыбу. Подвесили в котелке воду на чай. Старушка тоже достала свои припасы и положила на общий стол. Это было вяленое мясо какого-то животного.
– Что это, – спросили мы.
– Орокон, ала-ала. Оленёнок, сладкий, вкусный, – добавила по-русски.
– Скажите, как к вам обращаться, как мы вас можем называть?
– Агды можна, Ягды можна, – был ответ.
– А по-русски?
– Гром гремел, гроза, огонь сверкала, молния. Я родилась. Агды, ягды, – сказал амикан, дедушка. Так и зовут, кто Агды, кто Ягды, адинакава.
– Агды, гроза значит, Ягды – молния, красивое имя.
– Жаль, что у нас не дают имена таким образом. Я родился в декабре, мог бы носить имя Мороз или Снег, здорово.
– Если я в июле родился – меня могли Малиной назвать, или Облаком, – засмеялся Витя.
– А у нас простые имена, Витя и Саша, представился он нашей новой знакомой.
       После ужина и чаепития мы задали вопрос, который нас очень интересовал.
– Ягды, у вас бубен и другие принадлежности, скажите, вы шаманка?
– Шаманка, да.
– Куда вы направляетесь, если не секрет?
– Тайга, стойбисе. Канакан умер, ребёнок. Харанить нада, дуса к Верхним людям правазать нада.
– От чего умер ребёнок?
– Бувкэвун ягада ел, атрава ел.
– А душу, к каким людям отправлять, – не поняли мы.
– К Верхним людям.
– Что это за люди, в верховье реки живут?
– Нет, верху, там, – показала она глазами вверх.
– Ягды, какие же там живут люди? Там только звёзды, – улыбнулись мы.
– Везде зивут люди.
– Что, и внизу живут?
– И внизу зивут.
– Как же там они живут, что делают? – удивились мы.
– Внизу плацют, верху смеюца.
– Что же получается, мы посередине живём?
– Ага, мы пасиридине.
          Эта старая шаманка вдруг напомнила мне деда Фрола. Он тоже говорил про какие-то невидимые миры. Наверное, старые малограмотные люди все одинаково заблуждаются и верят в одни и те же сказки, решил я.
– Ягды, скажите, когда умер ребёнок?
– Всера, я сразу поплыла.
– Как же вы узнали, что он умер? По рации вам передали?
– Сама увидала.
Интересно, дед мне неоднократно говорил, что видит чего-то. Эта шаманка тоже говорит, что сама увидела, очень странно это всё. Я вдруг почувствовал какую-то мистическую связь между этой старой шаманкой и дедом Фролом.
– Ягды, скажите, место, где мы находимся, называется Кэвэдэ. Что обозначает, как переводится? Мы спрашивали каюров, они не сказали нам. А вы знаете?
– Кэвэдэ и всё. Так гаварите. Вам не нада.
         Так и не сказала она ничего. Наверное, эвенки не желали раскрывать нам какую-то тайну. Возможно, это было связано с тем, что, примерно, в километре отсюда было несколько эвенкийских могил в тайге?
Сейчас я понимаю, что место это было необычным, возможно, священным для коренного населения. А мы были чужими, пришлыми людьми здесь.
– Ягды, жизнь человека, его судьбу вы можете увидеть?
– Магу.
– Про нас, например, вы можете что-нибудь сказать?
– Зить долга будити.
– Это понятно. Скажите, как будем жить, с кем? Будут у нас жёны, дети?
– Аси будит, канакан будит. Зена будит, дети будит.
– Как определить, как узнать нам своих будущих жён?
– Как зенитесь, так узнаете, кто васы зоны.
        Хитрая старушка оказалась, на первый взгляд и не подумаешь. Ни на один вопрос, касающийся нас, не ответила прямо. Значит, ничего она не видит и не знает.
– Ягды, на бубне вы нам можете что-нибудь сыграть? – не унимались мы.
– На Бубне не играют.
– Интересно, что же с ним делают? Я видел по телевизору, играл шаман.
– С бубном расгаваривают.
– А на комузе играют? У меня есть комуз, я играю на нём.
      Я достал комуз и начал играть. Ягды прикрыла глаза, слушала. Я почувствовал, что все моё тело, как иголками стало покалывать, от головы к ногам пошли вибрации. Я играл, мелодия рождалась сама помимо моей воли. Правая рука выводила ритм, будто ею кто-то управлял. Так хорошо у меня никогда не получалось. Когда я закончил играть, Ягды ещё какое-то время сидела с закрытыми глазами.
– Давно шаманом был, – сказала она, спустя какое-то время.
– Кто был шаманом? – не понял я.
– Ты был шаманом.
– Ягды, что вы такое говорите, как я мог шаманом быть? Когда? Мне ещё нет восемнадцати лет, я что-то не припомню когда был им. Да, играл на комузе, в Горной Шории, но шаманом там не был.
– Давно был, оошень давно, многа назад.
Тогда я ничего не понял, я даже понятия не имел о реинкорнациях.
– Ягды, скажите, я кем был? – спросил Виктор.
– Никагда не был шаманом.
– А кем, кем был, скажите? – в голосе его чувствовалась обида за то, что шаманом он не был, никогда. Мне стало смешно, я улыбнулся.
– Семля пахал, серна сажал.
– Крестьянином что ли, – недовольно уточнил он.
– Карова пас ещё, – добавила Ягды.
– Ягды, сейчас, в этой жизни, кем я буду работать, можете сказать?
– Магу, нащяльникам будис.
      Виктор был доволен, он всегда хотел быть начальником каким-нибудь.
– Ягды, мне тогда тоже скажите, кем буду я?
–Ты не будис нащяльникам, ни смозез, сам ни захоцис.
– Кем же быть мне придётся?
– Многа будис. Дерева работать, канакан работать будис.
          Тогда я не понял ничего. Прояснилось это для меня спустя, примерно, двадцать лет. Позже, когда я вспоминал нашу беседу с шаманкой по имени Агды - Ягды, мне становилось очень стыдно за свою наивность.
Ночевала Ягды в палатке, которая служила складом, положив на землю грубые шкуры, накрывшись мягкими. Утром, когда мы встали, её уже не было.

76
1 комментарий
Izuminka
14 Июля 2012 01:22

Спасибо, читаем. :)

Создатель: derevnya-online
Cообщество: Сибиряки
Описание: Все о Сибири, сибиряки - объединяйтесь!