Загрузка файлов

Сообщества / Жизнь в деревне / История
Деревня-Онлайн это место встречи для тех, кто живет и трудится на природе или только собирается изменить свою жизнь в этом направлении.

РУССКОЕ ЧУДО

 

Необыкновенна жизнь и судьба Василия Александровича Кокорева. О таких людях говорят, что они прожили три жизни в одну. Простое перечисление его инициатив, дел и достижений поражает воображение. В родном городе Солигаличе он основал водолечебный санаторий, в Орле создал винный откуп, в Баку построил первый в России нефтеперегонный завод, в Москве на Софийской набережной соорудил гостинично-складской комплекс, получивший название "Кокоревское подворье".

Он написал записку о развитии золотого промысла в России, пытался наладить торговлю с Персией и Средней Азией, участвовал в учреждении Общества Волжско-Донской железной дороги, Русского общества пароходства и торговли, а также Волжско-Каспийского пароходства "Кавказ и Меркурий". Он учредил Волжско-Камский банк, основал первую художественную галерею, написал несколько книг. И это еще далеко не все, чем прославился знаменитый русский предприниматель и общественный деятель XIX века.

Отличительной чертой его характера была склонность к риску, основанному на глубоком расчете. Один из компаньонов Кокорева, крупный экономист и предприниматель Ф.В. Чижов отмечал, что Василию Александровичу свойственны "грандиозные фантазии" и "чисто американские затеи".

Другой современник так писал о нем: "Был Кокорев человек замечательный по редкому уму, по оригинальности воззрений и по широкому добродушию своего характера. Это был тип коренного русского человека, с его достоинствами и недостатками - человека, который был не чужд утонченной цивилизации, а крестился двумя пальцами, не прочь был заимствовать с Запада, что там было хорошо, но верил, что Россия - страна мужицкая. Шампанское пил с квасом и огуречным рассолом, обожал иногда поесть с лотка у прихожей бабы тертого гороха с постным маслом... Прекрасно излагал свои мысли, искусно подбирая подходящие словечки и новые обороты, отличался остроумием. Также хорошо и оригинально писал, любя употреблять библейские изречения".

Самобытность, ум и масштабность Кокорева признавали все. Как отмечал тот же публицист, "наше купеческое сословие выставило мало людей, которые могли бы равняться с Кокоревым игрой ума, талантами и характером, да и немного по всей России за полстолетия сыщется людей такого калибра".

Знаменитый историк Константин Кавелин с восхищением писал о Кокореве: " Вот человек, рожденный оратором! У него есть мысли, от которых не отказались бы и древние. И сколько свежести, глубины и силы!" Михаил Погодин: "Русский купец Василий Кокорев, которого имя сделалось у нас народным и пронеслось теперь с его речью по всей стране". Поэт Николай Струговщиков: "Кокорев - величайший гений русской земли".

Не было человека в России, который не слышал о Кокореве. Даже в глухих деревнях о Василии Александровиче толковали крестьяне, считая именно его, а не императора Александра II своим освободителем.
 

Солигаличский "крепак"

Василий Кокорев родился в 1817 году в городе Солигаличе Костромской губернии, в старообрядческой семье, относящейся к беспоповскому поморскому согласию.

Обитатели Солигалича называли свою родину "концом света" . Здесь почтовый тракт из Костромы упирался в тупик; дальше до самой Вологды шли непроходимые хвойные пущи.

Воспитывали в семье по традиции строго - в безоговорочном почтении к родителям и ревности к истинной вере, отчего старообрядческие семьи и получили название "крепаки".

Отец Василия Александровича происходил из мещан и был одно время сидельцем в питейных домах города. Помогая ему, младший Кокорев приобрел опытность по винному делу.

Первое деловое начинание 20-летнего Кокорева - попытка преобразовать солеваренный завод в Солигаличе в общероссийский курорт с минеральными источниками - окончилось неудачей, но молодой предприниматель не терял оптимизма. В 24 года Кокорев стал поверенным богатого казанского откупщика полковника Лихачева.

"Король откупщиков"

Государственный бюджет России во все времена во многом зависел от продажи алкоголя. В середине XIX века доходы от продажи питей собирали не чиновники, а откупщики, которые имели монопольное право торговать спиртными напитками на определенной территории. Сами откупщики не могли присматривать за каждым сидельцем в кабаке, поэтому они действовали через управляющих. Таким управляющим и стал Василий Кокорев

При Николае I Россия содержала самую большую в Европе армию - в 800 тысяч солдат. Деньги тратились не маленькие, а бюджет находился в извечном дефиците. Роль откупов по этой причине возрастала год от года.

Василий Кокорев, на собственном опыте познав все особенности откупного дела, пришел к выводу о необходимости перемен. Он пишет записку, в которой предлагает целую систему мер, направленных на увеличение дохода от продажи питий. Письмо провинциального "реформатора" доходит до тогдашнего министра финансов графа Вронченко и получает одобрение.

Кокорев предлагает, в частности, "придать торговле вином увлекательное направление в рассуждении цивилизации". Для того чтобы взять в казну больше денег, по его мнению, необходимо истребить всякую возможность покупать спиртное помимо откупа, сократить издержки на обслуживающий персонал и как можно больше продавать водки в разлив. Кокорев уверяет, что благодаря этим мерам возможно практически вдвое увеличить доходы и в доказательство своих слов просит дать ему один из самых "неисправных", то есть задолжавших казне, откупов.

Место для эксперимента ему предоставили в Орловской губернии, за винным откупом которой числился долг в 300 000 рублей серебром. Василий Александрович первым делом сменил большую часть вороватых откупных служащих и заменил их людьми честными, заявив, что настоящий водочный торговец должен трудиться "не из воровства... а из насущного лишь хлеба". Его ближайшим помощником стал Иван Мамонтов - выходец из московской купеческой династии. У Кокорева служили и выкупленные им у помещиков крепостные и сами помещики и купцы. Жалование своим работникам Кокорев платил хорошее, но при малейшей оплошности безжалостно их рассчитывал.

Орловский откуп в короткое время стал приносить доход. Кокореву предоставили в управление еще 23 откупа - от Оренбурга до Рязани и от Перми до Брянска. Со временем благодаря стараниям Василия Александровича казна получила 1800 тысяч рублей чистой прибыли. Проект Кокорева был положен в основу Закона 1847 года под названием "Положение об акцизно-откупном комиссионерстве", который просуществовал 16 лет. Сам Кокорев получил звание коммерции советника, полагавшееся за особые услуги перед отечественной торговлей, и приобрел немалое влияние в кругах высших чиновников, близких к Министерству финансов. Вронченко, как впоследствии и его преемники, советовался с ним во всех важнейших делах.

В последующие годы, объединив усилия и капиталы с богатейшим предпринимателем России Бенардаки, Кокорев создает своеобразный синдикат, который торгует водкой на Кавказе и в Ново-россии. Казна получает более 137 миллионов рублей, а сам откупщик зарабатывает около 8 миллионов. Современники, правда, утверждали, что эти данные самим Кокоревым сильно занижены, а на деле он распоряжается тридцатью. Но даже с восемью миллионами тридцатитрехлетний мещанский сын к тому времени становится одним из богатейших людей империи.

Богатство не меняет характера Василия Кокорева. Он продолжает писать новые проекты и давать советы правительству. В частности, предлагает изменить порядок взноса денег в казну, сократить залоги по откупам и даже отменить все откупа. Министерство финансов отвечает отказом. Тогда Кокорев собирает у себя в доме российских откупщиков и диктует им, как они должны работать, какие цены объявлять и каких стандартов придерживаться. Савва Мамонтов полушутя-полусерьезно именует Кокорева <^откупщицким царем".

Начавшаяся Крымская война привела к резкому буму в водочной торговле. Чиновники перестали следить и за качеством спиртного, и за его ценой. Водка в то время приносила почти половину дохода казны и, пользуясь этим, откупщики взвинтили цены. Кроме того, они начали повсеместно продавать худший сорт водки по цене лучшей. И тут произошло неслыханное. Доведенные до крайности русские мужики пошли громить кабаки и давать обеты не пить. Отмена откупов становится общим требованием. Но к тому времени Василий Кокорев оставляет откупное дело и увлеченно реализует новый проект.
 

Первый нефтяник России

 

В 1859 году в городе Сураханы в 17 км от Баку был построен первый в мире нефтеперегонный завод. Инициатором строительства и главным его организатором стал Василий Кокорев.

В нефтяное дело он был вовлечен бароном Торнау, сторонником усиления влияния России в Персии посредством широкого развития экономических связей. Николай Торнау был известен в России как знаток Востока, автор ряда исследований по проблемам исламского законодательства, в том числе монографии "Мусульманское право".

Учредителями Закаспийского торгового товарищества вместе с Василием Кокоревым и бароном Торнау также стали действительный статский советник Николай Новосельский, купцы Иван Мамонтов и Петр Медынцев. Несколько позднее к ним присоединился и предприниматель Петр Губонин, широко известный как удачливый железнодорожный подрядчик.

Первоначальный замысел учредителей состоял в сооружении завода по производству осветительного материала - фотогена из кира (минеральная порода, пропитанная выветрившейся нефтью). Проект этого завода был представлен профессором Мюнхенского университета, иностранным членом-корреспондентом Петербургской академии наук Юстусом Либихом.

Однако вскоре оказалось, что немецкая технология была недостаточно эффективна и Василий Кокорев приглашает на завод Дмитрия Менделеева, тогда еще скромного приват-доцента Петербургского университета, который в то время не имел каких-либо значимых работ в области исследования нефти.

За три с половиной недели Дмитрий Менделеев провел целую серию опытных перегонок, результатом которых стала разработка новой технологии очистки фотонафтиля. Впоследствии Дмитрий Менделеев писал: "...Сураханский завод стал давать доход, несмотря на то, что цены керосина стали падать". И еще: "...приемы переработки нефти, употребленные в прошлом десятилетии на Бакинском заводе, очевидно, ни от кого не заимствованные, могли быть поучительными для многих".

Вскоре завод стал производить достаточное количество специального масла для осветительных ламп. Масло Кокорев назвал "фотонафтиль", однако люди стали называть его "керосин". Такое имя предложили американцы, начавшие нефтепереработку четырьмя годами позже.

Спрос на керосин с изобретением керосиновой лампы повышался с поистине революционной быстротой. Повсеместно развивалось городское уличное керосиновое освещение. Новые светильники входили в дома и публичные учреждения.

Стараясь насытить нарастающие потребности в керосине и в мазутных остатках от перегонки нефти, которые шли на топливо в промышленность, Кокорев главным делом считал снижение себестоимости продукции. Он дотошно прослеживал затраты по всей цепочке добычи, переработки, транспортировки и сбыта. На снижение себестоимости работала и нефтеналивная флотилия Волжске-Каспийского пароходства, в котором Кокорев был крупнейшим пайщиком. Выигрыш был и при загрузке собственного продукта, и фрахтах на перевозку чужого мазута, расходившегося по предприятиям Волжского бассейна.

Позже В.П. Рябушинский вспоминал: "Мы же, северные фабрики, сидевшие на самом скверном топливе в мире, на мокрых сплавных дровах, не имея возможности перейти на нефть, могли только облизываться, высчитывая, почем на пуд ткани топлива ложится У нас и почем у волгарей"...

В 1883 году в одном из своих прошений ко двору Василий Кокорев напомнил, что еще до открытия нефти в Пенсильвании он первый организовал нефтяные промыслы и керосиновый завод в России, что именно благодаря его инициативе "в настоящее время существует в Баку более 200 заводов, ежегодно по Каспийскому морю и Волге развозится 36 миллионов пудов нефти, почти каждая изба крестьянская пользуется более удобным освещением и множество волжских пароходов вместо лесоистребления отопляются нефтью, а снижение цен на нефть дало ежегодную многомиллионную экономию промышленности и казне". К этому остается лишь добавить, что благодаря Кокореву Россия к концу XIX века давала 51 процент всей мировой нефтедобычи.

Империя Василия Кокорева

Для развития торговых связей с закавказским и среднеазиатским регионами основал Закаспийское торговое товарищество, а затем - Бакинское нефтяное общество. Империя Кокорева, в которой нефть играла решающую роль, простиралась по всей Центральной России и Кавказу. Рост нефтяного производства потребовал сопутствующих инфраструктур, и Василий Александрович отдал им должное.

В Москве на Софийской набережной он построил громадную гостиницу с обширнейшим складом - комплекс, который получил у москвичей название "Кокоревское подворье". Этот гостиничный центр появился задолго до первых Гранд-отелей в Европе.

Необходимость транспортировки нефти заставила его заняться железнодорожным строительством и речным транспортом. Еще в начале 60-х годов Василий Александрович выдвигает один за другим проекты, связанные с привлечением частного капитала в железнодорожное строительство. Предлагает взять в аренду у казны Николаевскую железную дорогу и для этих целей создает Московское товарищество, куда входят более 90 крупнейших российских предпринимателей. Но в борьбе за Николаевскую дорогу им пришлось вступить в схватку с опасным конкурентом - Главным обществом российских железных дорог. Его акционерами были высшие чины и аристократы (граф Нессельроде, князь Оболенский, граф Строганов, фаворитка Александра II Екатерина Долгорукова). Несмотря на то что Московское товарищество предложило более выгодные условия, несмотря на поддержку министра путей сообщения Мельникова и огромное большинство голосов в Особом совещании, Александр II утвердил мнение меньшинства, и Николаевская железная дорога была отдана Главному обществу.

Главное общество до начала 60-х годов обладало монополией на строительство важнейших железных дорог (Петербург - Варшава, Москва - Нижний Новгород). Другие компании могли строить только дороги местного значения. Но и этим смог воспользоваться Кокорев, построивший Волго-Донскую железную дорогу и реализовавший таким образом идею Петра Великого о соединении двух крупнейших водных путей России.

Для реализации всех этих грандиозных проектов были нужны огромные деньги и собственных средств предпринимателю явно не хватало. И тогда Василий Кокорев учреждает банк.

Банкир

Создание акционерного коммерческого банка, имеющего всероссийское значение, который опирался бы на провинциальные капиталы и удовлетворял торгово-промышленные нужды всей страны, было давней мечтой Кокорева. 24 февраля 1870 года мечта стала явью - Устав Волжско-Камского банка был утвержден российским правительством.

По составу учредителей новый петербургский банк заметно отличался от своих предшественников. Во-первых, здесь не было представителей других банкирских домов, во-вторых, банк изначально стал сугубо национальным предприятием, его акционерами были по преимуществу русские купцы-хлеботорговцы с Калашниковской биржи (огромная пристань на Неве) Полежаевы, московские ситцевые короли Морозовы, Малютины, Солдатенковы, владелец текстильных фабрик в Петербурге и Ростове Великом - Варгунин. В-третьих, у нового образования была чисто торгово-промышленная специфика.

Акционерный капитал Волжске-Камского банка был установлен в 6 миллионов рублей (6 тысяч акций по тысяче рублей). Устав предусматривал его создание в Москве, Рыбинске, Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове и Астрахани.

Вскоре детище Василия Кокорева превратилось в крупнейшее финансовое учреждение России и единственный в Петербурге депозитный банк. Другие банки были активны по преимуществу на фондовом рынке: вкладывали свои средства в государственные ценные бумаги и акции частных предприятий. Волжско-Камский жил за счет кредитов и вкладов населения. Его 20 отделений (больше чем у любого другого банка страны) располагались прежде всего в речных портах волжского бассейна. Волга с ее притоками была главной транспортной артерией России, по ней шло грузов в три раза больше, чем по всем железным дорогам страны. Нужда в сезонном кредите у покупателей и продавцов зерна, рыбы, леса, металла, судовладельцев и грузоотправителей была огромной.

В 70-х годах XIX века в России возникло немало банков и банкирских контор, не вызванных потребностями экономической жизни. Многие из них, не имея сколько-нибудь значительных оборотов, ударились в спекуляцию и потерпели крах, спровоцировав тем самым всеобщий банковский кризис в России. В сложившейся ситуации необходимо было предпринять психологически эффективные шаги. И Василий Кокорев делает верный ход, пригласив в качестве председателя Совета банка Е.И. Ламанского, управляющего Государственным банком (подобное совмещение в те времена признавалось допустимым). Этим Кокорев стремился решить двойную задачу: с одной стороны, убедить Министерство финансов, что дела банка по-прежнему идут хорошо, а с другой - восстановить доверие вкладчиков. План удался. Отлив вкладов прекратился, и дела банка вновь пошли в гору. В начале XX века его дивиденды не опускались ниже 20 процентов, а цена акций превышала номинальную втрое. Накануне Первой мировой войны его складочный капитал составлял 18 миллионов рублей, запасной - 13 миллионов, особый резервный - 3,9 миллиона рублей. Вкладов и текущих счетов было на сумму 248 миллионов рублей, акций - 72 тысячи по 250 рублей. Дивиденд за 1913 год достигал 22 процентов.

"Купеческий кандидат в министры финансов"

Природный ум и личный опыт выдвинули Василия Кокорева в один ряд с самыми выдающимися людьми XIX века. О его житейской мудрости по Руси ходили легенды. Как-то во время заседания Комитета помощи голодающим крестьянам северных губерний члены комитета долго не могли решить, что сделать лучше: оказывать крестьянам единовременную помощь или систематическую. Спросили совета у Василия Кокорева. Тот пожал плечами и промолвил:

— Никакие меры из предложенных и никакие миллионы не спасут Север... Единовременная помощь бесполезна, систематическая - невозможна. На систематическую не хватит денег, от единовременной, если ее не украдут по дороге, мужик забалует.

— Но что же делать? - вопрос председательствующего был, скорее, риторическим, однако Кокорев дал на него вполне конкретный ответ.

- А накупите ружей, пороху и дроби - вот и все. Это поправит их лучше всякой помощи. Сказав это, купец встал и вышел из залы.

- Гениальный человек, - только и сказал ему вслед глава комитета.

Василий Кокорев всегда охотно давал советы, и к его мнению прислушивалось множество людей. Специально для этого он стал проводить банкеты, на которых выступал с речами, которые больше напоминали политические манифесты.

28 декабря 1857 года он организовал торжественный рождественский банкет на 180 персон в залах Московского купеческого собрания. К удивлению собравшихся, он произнес тост в честь людей, которые будут содействовать выходу "из кривых и темных закоулков на открытый путь гражданственности". А затем заговорил о необходимости отмены крепостного права в России. По его мнению, именно этот позорный пережиток мешает России идти по пути прогресса. Только оставшись без дармовой крестьянской силы, дворяне начнут закупать новую сельскохозяйственную технику, а освободившиеся мужики должны пополнить довольно скудный российский рынок фабричных рабочих.

Речь была настолько блестящей, а аргументация настолько неоспоримой, что уже на следующий день, несмотря на праздники, купца вызвал к себе лично московский генерал-губернатор Закревский. Как рассказывал сам провинившийся, "граф наговорил ему в самых желчных выражениях таких страхов и ужасов и таких угроз", что он вначале счел за лучшее "выслушать все молча, без возражений". Затем, однако, не выдержал и подтвердил свое сочувствие освобождению крестьян и готовность "перенести все злоключения во имя важного исторического значения переживаемого момента". Генерал-губернатор указал ему на дверь и отправил в Петербург письмо с предупреждением, что Кокорев "готов на все".

Несмотря на полученный разнос, банкеты продолжались. Росло и число жалоб с требованиями "унять вредного честолюбца". Генерал-губернатор с возмущением докладывал, что Кокорев - этот "демократ и возмутитель, желающий беспорядков", продолжает устраивать "митинги" и вмешиваться в дела, не относящиеся к его сословию. Генерал-губернаторские стенания возымели действие. Гонения на Кокорева приняли характер настоящей правительственной кампании. По повелению Александра II все выступления по вопросам государственной важности были запрещены, а за неугомонным московским купцом был установлен строжайший негласный надзор.

Уже после отмены крепостного права, Кокорев был душой Комитета по оказанию помощи голодающим, образованного под председательством наследника престола в 1867 году во время голода, постигшего Россию. Самое деятельное участие принимал он в осуществлении проектов Славянского комитета, чему способствовала его тесная связь с ведущими славянофилами: Аксаковым, Хомяковым, Кошелевым, Погодиным. Перед Русско-турецкой войной Кокорев вместе с текстильными фабрикантами братьями Хлудовыми сыграл решающую роль в финансировании и экипировании военной миссии генерала Черняева на Балканах.

Как писал один из его биографов, "наше купеческое сословие мало выставило людей, которые могли бы равняться с Кокоревым игрой ума, талантами и характером, да и немного по всей России за полстолетия сыщется людей такого калибра". А наиболее ярко выразился на этот счет СТ. Аксаков, который в письме к своему другу М.П. Погодину так сказал о своих впечатлениях от встречи с этим необычным предпринимателем: "Я не могу опомниться от Кокорева! Это вполне русское чудо".

"Русский Лаффит"

Русский купец и промышленник Василий Кокорев более всего прославился как общественный деятель и публицист. Одни современники им искренне восхищались, другие посмеивались и в шутку называли "русским Лаффитом" (по имени знаменитого банкира и государственного деятеля эпохи Июльской монархии во Франции). Но все признавали, что он необыкновенно остро чувствовал народный характер, знал потребности русского человека и нужды России и подчас находил верные решения.

В конце 50-х - начале 60-х годов XIX века в России проявилось общественное стремление к открытости, к более широкому обсуждению многих сторон народной жизни, экономического и политического устройства страны. Кокорев со всей энергией принял участие в этих дискуссиях. "Обязанность гласности - распространять в обществе понятие о правде и праве, - писал он. - Без гласности жить нельзя. Это воздух, освежающий понятия, это контроль общественной непорочности".

Кокорев был уверен в необходимости скорейшей отмены крепостного права. Он пишет статью "Миллиард в тумане", в которой призывает: "прежде всего надобно дать крестьянам общечеловеческие гражданские права".

От слов к делу Кокорев разрабатывает проект организации выкупа земель для крестьян, который должен был обойтись крестьянам в тот самый "миллиард", точнее, в 1080 миллионов рублей, для чего предлагает организовать частный банк, который мог бы пользоваться доверием у помещиков и крестьян. Общими усилиями либералов и помещиков идею Кокорева отклонили, а "миллиардом в тумане" обозвали в Москве самого Василия Александровича. "А послушали бы тогда этого толкового человека, глядишь, и от революции потом никуда бежать бы не пришлось...", - вздыхал потом в эмиграции, в 1926 году, один известный приват-доцент Московского университета, из тех, кто в свое время на кокоревскую стипендию получил замечательное высшее образвание.

Незадолго до смерти Василий Александрович опубликовал серию статей в "Русском архиве", объединив их затем в книгу, изданную под названием "Экономические провалы". В ней он призывал вернуться к осмыслению отечественного опыта, искать ответы в народной жизни. "Пора домой! - писал он. - Пора прекратить поиски экономических основ за пределами России и засорять насильственными пересадками их родную почву".

Книга вызвала бурные споры и многочисленные отклики. Автора называли "экономическим славянофилом". Кокорев подверг беспощадной критике экономическую политику царского правительства за минувшие 50 лет. Цель книги, по его словам, - объяснить, "как русская народная жизнь искалечивалась, как на нее надвигались тучи бедности и лишений, несмотря на блестящую внешность официальной России". Говоря о глубоком экономическом расстройстве, постигшем страну, он предупреждал, что "государство дошло до той глубины бездны, где уже редеет дыхание, не освежаемое чистым воздухом". Уничтожающей критике он подверг бюрократическую систему управления экономикой.

Излагая свое понимание принципов управления в этой области, которыми должны руководствоваться представители бюрократии вплоть до министра, он доказывал: "Только тот министр может что-либо созидать, который не душит заявленных ему полезных мыслей справками в старых законах, потерявших уже свое значение по приложении их к новым делам, и который не ставит себя в рамки раболепного служения губительному и мертвящему формализму".

Книга произвела сильнейшее впечатление на современников и осталась в истории отечественной публицистики.

Ваше Императорское Высочество!

Четырехлетние путешествия Вашего Высочества для обозрения войск, расположенных в северных губерниях, представили Вам возможность видеть народную жизнь, без всяких прикрас, в ее настоящем виде.

Из этого обзора Ваше Высочество убедилось воочию, что не только деревни, но и города Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерний представляют горестное обнищание северных местностей.

Пятидесятилетние воспоминания мои о нашем экономическом расстройстве изображают множество разных бедствий, постигших русскую жизнь; но после путешествий Вашего Высочества по Северу России изложенные мною злоключения не представятся вам невероятными, и это соображение дало мне смелость посвятить мой слабый труд Вашему Августейшему Имени. Мои горестные воспоминания ясно доказывают, что постигшие русскую жизнь провалы не были последствием неотвратимых бедствий, а произошли единственно от невнимания к современным сердобольным предупреждениям людей, близко знавших народную жизнь.

Три экономических провала неисправимы, и с их тяжелыми последствиями надо примириться. Это: опоздание с постройкой железной дороги к Черному морю, разорительные заграничные займы и оставление втуне мысли фельдмаршала Князя Барятинского о необходимости России участвовать в прусской войне с Австрией в 1866 году с целью очистить наш путь к Востоку от всех противодействий. Порожденные прочими провалами разрушительные последствия могут изгладиться, если только укрепится сознание, что все бедствия произошли от духоугашения здравых народных мыслей, без которых достижение благосостояния никогда не может осуществиться.

Несомненно, что путешествия Вашего Высочества, проникавшие в самую глубину народного быта, оставили в вас сердечное убеждение в том, что народная мудрость проста, верна и неисчерпаема в проявлении средств к возрождению экономической силы России. Равно нет сомнения и в том, что только то может развить в жизни жизнь, что исходит прямо из самой жизни, а не из губительных канцелярских измышлений.

Переживаемое нами время знаменательно тем, что оно составляет подвиг благоустройства нашей жизни в чисто русском смысле, под сенью Самодержавной Воли и Мудрости. Краеугольным камнем этого подвига и залогом успеха может служить одно только согласование правительственных мероприятий с общими нуждами и потребностями. Ничего нет в мире могущественнее Владычества сердца над сердцами, убежденными в том, что их добросовестные стремления вполне доступны воззрениям Верховной Власти. На этой плодотворной взаимности, составляющей нашу историческую конституцию, создалась сила России, и хотя ложный либерализм произвел в недавнее время расшатанность силы, но благодаря Богу еще не настолько, чтобы народное здравомыслие поколебалось.

С глубочайшим благоговением

Вашего Императорского Высочества

всепреданнейший

Василий Кокорев

15 июля 1887 года

Ушаки

348
0 комментариев
Создатель: derevnya-online
Cообщество: История
Описание: Исторические фотографии, факты, тексты.